(1)Глав­ный вос­пи­та­тель лю­бо­го че­ло­ве­ка  — его жиз­нен­ный опыт. (2)Но в это по­ня­тие мы долж­ны вклю­чать не толь­ко био­гра­фию «внеш­нюю», но и био­гра­фию «внут­рен­нюю», не­от­де­ли­мую от усво­е­ния нами опыта че­ло­ве­че­ства через книги.

(3)Есть люди, ко­то­рые го­во­рят: «Я чи­тать люблю... толь­ко не стихи». (4)Тут кро­ет­ся не­прав­да: че­ло­век, не лю­бя­щий по­э­зию, не может по-на­сто­я­ще­му лю­бить и прозу, вос­пи­та­ние по­э­зи­ей  — это вос­пи­та­ние вкуса к ли­те­ра­ту­ре во­об­ще. (5)Оба­я­ние по­э­зии более, чем прозы, скры­ва­ет­ся не толь­ко в мысли и в по­стро­е­нии сю­же­та, но и в самой му­зы­ке слова, в ин­то­на­ци­он­ных пе­ре­ли­вах, в ме­та­фо­рах, в тон­ко­сти эпи­те­тов. (6)Под­лин­ное про­чте­ние ху­до­же­ствен­но­го слова (в по­э­зии и в прозе) под­ра­зу­ме­ва­ет не бегло по­черп­ну­тую ин­фор­ма­цию, а на­сла­жде­ние сло­вом, впи­ты­ва­ние его всеми нерв­ны­ми клет­ка­ми, уме­ние чув­ство­вать это слово кожей...

(7)И я хотел бы, пусть за­поз­да­ло, вы­ра­зить мою глу­бо­кую бла­го­дар­ность всем людям в моей жизни, ко­то­рые вос­пи­ты­ва­ли меня в любви к по­э­зии. (8)Я горд, что мне при­ш­лось быть сви­де­те­лем того вре­ме­ни, когда стихи ста­но­ви­лись на­род­ным со­бы­ти­ем.

(9)Спра­вед­ли­во было ска­за­но: «Уди­ви­тель­но мощ­ное эхо  — оче­вид­но, такая эпоха!» (10)Мощ­ное эхо, од­на­ко, не толь­ко даёт поэту боль­шие права, но и на­ла­га­ет на него боль­шие обя­зан­но­сти. (11)Вос­пи­та­ние поэта на­чи­на­ет­ся с вос­пи­та­ния по­э­зи­ей. (12)Я по-преж­не­му ста­ра­юсь вос­пи­ты­вать себя по­э­зи­ей и те­перь часто по­вто­ряю стро­ки Тют­че­ва, ко­то­ро­го я по­лю­бил в по­след­ние годы:

(14)Я чув­ствую себя счаст­ли­вым, по­то­му что не был обделён этим со­чув­стви­ем, но ино­гда мне груст­но по­то­му, что я не знаю  — сумею ли за него от­бла­го­да­рить в пол­ной мере. (15)Поэт в долгу перед теми, кто на­учил его лю­бить по­э­зию, ибо они дали ему чув­ство смыс­ла жизни. (16)Поэт в долгу перед теми по­эта­ми, кто были до него, ибо они дали ему силу слова. (17)Поэт в долгу перед сво­и­ми чи­та­те­ля­ми, со­вре­мен­ни­ка­ми, ибо они на­де­ют­ся его го­ло­сом ска­зать о вре­ме­ни и о себе. (18)Поэт в долгу перед по­том­ка­ми, ибо его гла­за­ми они когда-ни­будь уви­дят нас. (19)Ощу­ще­ние этой тяжёлой и од­но­вре­мен­но счаст­ли­вой за­дол­жен­но­сти ни­ко­гда не по­ки­да­ла меня и, на­де­юсь, не по­ки­нет.

(20)После Пуш­ки­на поэт вне граж­дан­ствен­но­сти не­воз­мо­жен. (21)Но в XIX веке так на­зы­ва­е­мый «про­стой народ» был далёк от по­э­зии, хотя бы в силу своей не­гра­мот­но­сти.

(22)Сей­час, когда по­э­зию чи­та­ют не толь­ко ин­тел­ли­ген­ты, по­ня­тие граж­дан­ствен­но­сти рас­ши­ри­лось  — оно как ни­ко­гда под­ра­зу­ме­ва­ет ду­хов­ные связи поэта с на­ро­дом. (23)Когда я пишу стихи ли­ри­че­ско­го плана, мне все­гда хо­чет­ся, чтобы они были близ­ки мно­гим людям, как если бы они сами на­пи­са­ли их.

(24)Без любви к ро­ди­не нет поэта. (25)Ис­то­ри­че­ский опыт нашей стра­ны изу­ча­ет­ся и будет изу­чать­ся и по нашей ли­те­ра­ту­ре, и по нашей по­э­зии, ибо ни­ка­кой до­ку­мент сам по себе не об­ла­да­ет пси­хо­ло­ги­че­ским про­ник­но­ве­ни­ем в сущ­ность факта. (26)Наша по­э­зия об­ла­да­ет гар­мо­ни­ей ре­а­ли­сти­че­ско­го отоб­ра­же­ния дей­стви­тель­но­сти в её раз­ви­тии, может быть живым, ды­ша­щим, зву­ча­щим учеб­ни­ком ис­то­рии. (27)И если этот учеб­ник будет прав­див, то он по праву ста­нет до­стой­ной данью на­ше­го ува­же­ния к на­ро­ду, вскор­мив­ше­го нас.

(28)По­э­зия, по из­вест­но­му вы­ра­же­нию,  — это са­мо­со­зна­ние на­ро­да. (29)«Чтобы по­нять себя, народ и создаёт своих по­этов».

(По Е. Ев­ту­шен­ко)