(1)В 1880 году в Санкт-Пе­тер­бур­ге со­сто­я­лась вы­став­ка одной кар­ти­ны  — пей­за­жа А. И. Ку­ин­джи «Лун­ная ночь на Дне­пре».

(2)Днепр, ве­ли­ча­вый, ши­ро­кий, пе­ре­ли­вал­ся под луной, будто ат­лас­ная ткань или жид­кое се­реб­ро. (3)На бе­ре­гу в сла­дост­ной по­лу­дрёме сто­я­ли кры­тые со­ло­мой, по­се­ребрённые лун­ным све­том белёные хатки. (4)Ноч­ное небо, за­ткан­ное мер­ца­ю­щи­ми об­ла­ка­ми, за­во­ра­жи­ва­ло бес­ко­неч­но­стью, без­дон­но­стью ти­ши­ны.

(5)Иван Ни­ко­ла­е­вич Крам­ской так опи­сы­вал своё впе­чат­ле­ние от этой кар­ти­ны: «Мер­ца­ние при­ро­ды под этими лу­ча­ми  — слов­но целая сим­фо­ния, мо­гу­чая, вы­со­кая, на­стра­и­ва­ю­щая меня, бед­но­го му­ра­вья: я могу сде­лать­ся на это время лучше, доб­рее, здо­ро­вее...»

(1)В 1880 году в Санкт-Пе­тер­бур­ге со­сто­я­лась вы­став­ка одной кар­ти­ны  — пей­за­жа А. И. Ку­ин­джи «Лун­ная ночь на Дне­пре».

(2)Днепр, ве­ли­ча­вый, ши­ро­кий, пе­ре­ли­вал­ся под луной, будто ат­лас­ная ткань или жид­кое се­реб­ро. (3)На бе­ре­гу в сла­дост­ной по­лу­дрёме сто­я­ли кры­тые со­ло­мой, по­се­ребрённые лун­ным све­том белёные хатки. (4)Ноч­ное небо, за­ткан­ное мер­ца­ю­щи­ми об­ла­ка­ми, за­во­ра­жи­ва­ло бес­ко­неч­но­стью, без­дон­но­стью ти­ши­ны.

(5)Иван Ни­ко­ла­е­вич Крам­ской так опи­сы­вал своё впе­чат­ле­ние от этой кар­ти­ны: «Мер­ца­ние при­ро­ды под этими лу­ча­ми  — слов­но целая сим­фо­ния, мо­гу­чая, вы­со­кая, на­стра­и­ва­ю­щая меня, бед­но­го му­ра­вья: я могу сде­лать­ся на это время лучше, доб­рее, здо­ро­вее...»

— (4)Ну, а в чём же трюк?  — спро­си­ла я.

(5)Во­ло­дя, по­смот­рев на меня так, как смот­рят на че­ло­ве­ка, в ум­ствен­ных спо­соб­но­стях ко­то­ро­го со­мне­ва­ют­ся, ска­зал: «(6)Ве­ло­си­пед едет...»

(7)Я вошла в зал, когда Во­ло­дя на ве­ло­си­пе­де делал круг. (8)Потом на ходу ему на плечи вспрыг­нул Глеб, потом на под­нож­ке ве­ло­си­пе­да ока­за­лась Лида, ко­то­рая в один миг, как по лест­ни­це, взо­бра­лась сна­ча­ла на спину Во­ло­ди, затем на плечи Глеба и вы­тя­ну­лась, под­няв одну руку. (9)Ве­ло­си­пед стал на­би­рать ско­рость.

(10)Зал замер. (11)И тут Лида за­де­ла го­ло­вой де­ко­ра­цию, ви­сев­шую под по­тол­ком. (12)От не­ожи­дан­но­сти де­вуш­ка кач­ну­лась и на­ча­ла па­дать. (13)Глеб пы­тал­ся по­мочь ей вы­тя­нуть­ся, но ему не уда­лось это, и они оба стали мед­лен­но ва­лить­ся назад. (14)Я ви­де­ла на­пряжённые руки и спину Во­ло­ди, не­ве­ро­ят­ные уси­лия всех трёх вы­ров­нять по­ло­же­ние.

(15)И вот, под­чи­ня­ясь уси­ли­ям их воли и му­ску­лов, пи­ра­ми­да стала вы­прям­лять­ся. (16)Но, вы­пря­мив­шись, они не смог­ли удер­жать­ся в нуж­ном им по­ло­же­нии и те­перь стали ва­лить­ся вперёд и, что самое страш­ное, из круга дви­же­ния...

(17)Тот, кто ездит на ве­ло­си­пе­де, знает ос­нов­ной прин­цип езды: в какую сто­ро­ну па­да­ешь, в ту и нужно по­во­ра­чи­вать руль. (18)Во­ло­де по­вер­нуть руль было не­ку­да, так как те­перь на­клон был туда, где была ор­кест­ро­вая яма.

(19)Глеб и Лида мед­лен­но и не­умо­ли­мо па­да­ли вперёд. (20)Это зна­чит уве­чье, может быть, даже смерть. (21)Не­об­хо­ди­мо было сде­лать так, чтобы они упали не в яму, а на сцену. (22)А даль­ше про­изо­шло сле­ду­ю­щее.

(23)Во­ло­дя ско­ман­до­вал «ап» и, от­толк­нув­шись от пе­да­лей ве­ло­си­пе­да, через руль прыг­нул в ор­кест­ро­вую яму. (24)Таким об­ра­зом, Глеб, по­те­ряв плечи, на ко­то­рых он стоял, очу­тил­ся на полу, у самой рампы. (25)От не­ожи­дан­но­го при­зем­ле­ния Глеба Лида, сто­яв­шая у него на пле­чах, толь­ко слег­ка кач­нув­шись, спрыг­ну­ла и вста­ла на самом краю рампы.

(26)Зал ревел от вос­тор­га, а Глеб и Лида, улы­ба­ясь пуб­ли­ке, ис­ка­ли гла­за­ми Во­ло­дю. (27)А ви­нов­ник спа­се­ния, очу­тив­шись в ор­кест­ро­вой яме, скрыл­ся под сце­ной и через се­кун­ду по­явил­ся на сцене, рас­кла­ни­ва­ясь как ни в чём не бы­ва­ло. (28)Раз­да­лись новая буря ап­ло­дис­мен­тов и крики «бис».

(29)Под не­смол­ка­е­мые ап­ло­дис­мен­ты зри­те­лей трюк был по­вторён, но, ра­зу­ме­ет­ся, без прыж­ка в ор­кестр.

(30)Всё это про­изо­шло в те­че­ние двух минут, и даже не все сто­я­щие за ку­ли­са­ми актёры по­ня­ли, что про­изо­шло, не го­во­ря уже о зри­те­ле.

(31)Те, кто понял, ду­ма­ли: это боль­шое сча­стье, что сей­час около Дома куль­ту­ры не стоит «ско­рая по­мощь», ду­ма­ли, что жизнь че­ло­ве­че­ская  — ко­пей­ка и что про­фес­сия ак­ро­ба­тов схожа с про­фес­си­ей минёров...

(32)Когда после кон­цер­та мы ехали в нашем ав­то­бу­се в Моск­ву, жена во­ди­те­ля вос­тор­жен­но го­во­ри­ла: «(33)За­ме­ча­тель­ный се­год­ня был кон­церт, толь­ко жаль, что Ва­си­льев на бис не сде­лал пры­жок в ор­кестр.

(34)С прыж­ком ин­те­рес­нее!»

(По Е. Б. Ауэр­бах*)

* Ели­за­ве­та Бо­ри­сов­на Ауэр­бах (1912–1995)  — со­вет­ская ак­три­са те­ат­ра и кино, эст­ра­ды, пи­са­тель­ни­ца. На­род­ная ар­тист­ка РСФСР.

— (4)Ну, а в чём же трюк?  — спро­си­ла я.

(5)Во­ло­дя, по­смот­рев на меня так, как смот­рят на че­ло­ве­ка, в ум­ствен­ных спо­соб­но­стях ко­то­ро­го со­мне­ва­ют­ся, ска­зал: «(6)Ве­ло­си­пед едет...»

(7)Я вошла в зал, когда Во­ло­дя на ве­ло­си­пе­де делал круг. (8)Потом на ходу ему на плечи вспрыг­нул Глеб, потом на под­нож­ке ве­ло­си­пе­да ока­за­лась Лида, ко­то­рая в один миг, как по лест­ни­це, взо­бра­лась сна­ча­ла на спину Во­ло­ди, затем на плечи Глеба и вы­тя­ну­лась, под­няв одну руку. (9)Ве­ло­си­пед стал на­би­рать ско­рость.

(10)Зал замер. (11)И тут Лида за­де­ла го­ло­вой де­ко­ра­цию, ви­сев­шую под по­тол­ком. (12)От не­ожи­дан­но­сти де­вуш­ка кач­ну­лась и на­ча­ла па­дать. (13)Глеб пы­тал­ся по­мочь ей вы­тя­нуть­ся, но ему не уда­лось это, и они оба стали мед­лен­но ва­лить­ся назад. (14)Я ви­де­ла на­пряжённые руки и спину Во­ло­ди, не­ве­ро­ят­ные уси­лия всех трёх вы­ров­нять по­ло­же­ние.

(15)И вот, под­чи­ня­ясь уси­ли­ям их воли и му­ску­лов, пи­ра­ми­да стала вы­прям­лять­ся. (16)Но, вы­пря­мив­шись, они не смог­ли удер­жать­ся в нуж­ном им по­ло­же­нии и те­перь стали ва­лить­ся вперёд и, что самое страш­ное, из круга дви­же­ния...

(17)Тот, кто ездит на ве­ло­си­пе­де, знает ос­нов­ной прин­цип езды: в какую сто­ро­ну па­да­ешь, в ту и нужно по­во­ра­чи­вать руль. (18)Во­ло­де по­вер­нуть руль было не­ку­да, так как те­перь на­клон был туда, где была ор­кест­ро­вая яма.

(19)Глеб и Лида мед­лен­но и не­умо­ли­мо па­да­ли вперёд. (20)Это зна­чит уве­чье, может быть, даже смерть. (21)Не­об­хо­ди­мо было сде­лать так, чтобы они упали не в яму, а на сцену. (22)А даль­ше про­изо­шло сле­ду­ю­щее.

(23)Во­ло­дя ско­ман­до­вал «ап» и, от­толк­нув­шись от пе­да­лей ве­ло­си­пе­да, через руль прыг­нул в ор­кест­ро­вую яму. (24)Таким об­ра­зом, Глеб, по­те­ряв плечи, на ко­то­рых он стоял, очу­тил­ся на полу, у самой рампы. (25)От не­ожи­дан­но­го при­зем­ле­ния Глеба Лида, сто­яв­шая у него на пле­чах, толь­ко слег­ка кач­нув­шись, спрыг­ну­ла и вста­ла на самом краю рампы.

(26)Зал ревел от вос­тор­га, а Глеб и Лида, улы­ба­ясь пуб­ли­ке, ис­ка­ли гла­за­ми Во­ло­дю. (27)А ви­нов­ник спа­се­ния, очу­тив­шись в ор­кест­ро­вой яме, скрыл­ся под сце­ной и через се­кун­ду по­явил­ся на сцене, рас­кла­ни­ва­ясь как ни в чём не бы­ва­ло. (28)Раз­да­лись новая буря ап­ло­дис­мен­тов и крики «бис».

(29)Под не­смол­ка­е­мые ап­ло­дис­мен­ты зри­те­лей трюк был по­вторён, но, ра­зу­ме­ет­ся, без прыж­ка в ор­кестр.

(30)Всё это про­изо­шло в те­че­ние двух минут, и даже не все сто­я­щие за ку­ли­са­ми актёры по­ня­ли, что про­изо­шло, не го­во­ря уже о зри­те­ле.

(31)Те, кто понял, ду­ма­ли: это боль­шое сча­стье, что сей­час около Дома куль­ту­ры не стоит «ско­рая по­мощь», ду­ма­ли, что жизнь че­ло­ве­че­ская  — ко­пей­ка и что про­фес­сия ак­ро­ба­тов схожа с про­фес­си­ей минёров...

(32)Когда после кон­цер­та мы ехали в нашем ав­то­бу­се в Моск­ву, жена во­ди­те­ля вос­тор­жен­но го­во­ри­ла: «(33)За­ме­ча­тель­ный се­год­ня был кон­церт, толь­ко жаль, что Ва­си­льев на бис не сде­лал пры­жок в ор­кестр.

(34)С прыж­ком ин­те­рес­нее!»

(По Е. Б. Ауэр­бах*)

* Ели­за­ве­та Бо­ри­сов­на Ауэр­бах (1912–1995)  — со­вет­ская ак­три­са те­ат­ра и кино, эст­ра­ды, пи­са­тель­ни­ца. На­род­ная ар­тист­ка РСФСР.

— (4)Ну, а в чём же трюк?  — спро­си­ла я.

(5)Во­ло­дя, по­смот­рев на меня так, как смот­рят на че­ло­ве­ка, в ум­ствен­ных спо­соб­но­стях ко­то­ро­го со­мне­ва­ют­ся, ска­зал: «(6)Ве­ло­си­пед едет...»

(7)Я вошла в зал, когда Во­ло­дя на ве­ло­си­пе­де делал круг. (8)Потом на ходу ему на плечи вспрыг­нул Глеб, потом на под­нож­ке ве­ло­си­пе­да ока­за­лась Лида, ко­то­рая в один миг, как по лест­ни­це, взо­бра­лась сна­ча­ла на спину Во­ло­ди, затем на плечи Глеба и вы­тя­ну­лась, под­няв одну руку. (9)Ве­ло­си­пед стал на­би­рать ско­рость.

(10)Зал замер. (11)И тут Лида за­де­ла го­ло­вой де­ко­ра­цию, ви­сев­шую под по­тол­ком. (12)От не­ожи­дан­но­сти де­вуш­ка кач­ну­лась и на­ча­ла па­дать. (13)Глеб пы­тал­ся по­мочь ей вы­тя­нуть­ся, но ему не уда­лось это, и они оба стали мед­лен­но ва­лить­ся назад. (14)Я ви­де­ла на­пряжённые руки и спину Во­ло­ди, не­ве­ро­ят­ные уси­лия всех трёх вы­ров­нять по­ло­же­ние.

(15)И вот, под­чи­ня­ясь уси­ли­ям их воли и му­ску­лов, пи­ра­ми­да стала вы­прям­лять­ся. (16)Но, вы­пря­мив­шись, они не смог­ли удер­жать­ся в нуж­ном им по­ло­же­нии и те­перь стали ва­лить­ся вперёд и, что самое страш­ное, из круга дви­же­ния...

(17)Тот, кто ездит на ве­ло­си­пе­де, знает ос­нов­ной прин­цип езды: в какую сто­ро­ну па­да­ешь, в ту и нужно по­во­ра­чи­вать руль. (18)Во­ло­де по­вер­нуть руль было не­ку­да, так как те­перь на­клон был туда, где была ор­кест­ро­вая яма.

(19)Глеб и Лида мед­лен­но и не­умо­ли­мо па­да­ли вперёд. (20)Это зна­чит уве­чье, может быть, даже смерть. (21)Не­об­хо­ди­мо было сде­лать так, чтобы они упали не в яму, а на сцену. (22)А даль­ше про­изо­шло сле­ду­ю­щее.

(23)Во­ло­дя ско­ман­до­вал «ап» и, от­толк­нув­шись от пе­да­лей ве­ло­си­пе­да, через руль прыг­нул в ор­кест­ро­вую яму. (24)Таким об­ра­зом, Глеб, по­те­ряв плечи, на ко­то­рых он стоял, очу­тил­ся на полу, у самой рампы. (25)От не­ожи­дан­но­го при­зем­ле­ния Глеба Лида, сто­яв­шая у него на пле­чах, толь­ко слег­ка кач­нув­шись, спрыг­ну­ла и вста­ла на самом краю рампы.

(26)Зал ревел от вос­тор­га, а Глеб и Лида, улы­ба­ясь пуб­ли­ке, ис­ка­ли гла­за­ми Во­ло­дю. (27)А ви­нов­ник спа­се­ния, очу­тив­шись в ор­кест­ро­вой яме, скрыл­ся под сце­ной и через се­кун­ду по­явил­ся на сцене, рас­кла­ни­ва­ясь как ни в чём не бы­ва­ло. (28)Раз­да­лись новая буря ап­ло­дис­мен­тов и крики «бис».

(29)Под не­смол­ка­е­мые ап­ло­дис­мен­ты зри­те­лей трюк был по­вторён, но, ра­зу­ме­ет­ся, без прыж­ка в ор­кестр.

(30)Всё это про­изо­шло в те­че­ние двух минут, и даже не все сто­я­щие за ку­ли­са­ми актёры по­ня­ли, что про­изо­шло, не го­во­ря уже о зри­те­ле.

(31)Те, кто понял, ду­ма­ли: это боль­шое сча­стье, что сей­час около Дома куль­ту­ры не стоит «ско­рая по­мощь», ду­ма­ли, что жизнь че­ло­ве­че­ская  — ко­пей­ка и что про­фес­сия ак­ро­ба­тов схожа с про­фес­си­ей минёров...

(32)Когда после кон­цер­та мы ехали в нашем ав­то­бу­се в Моск­ву, жена во­ди­те­ля вос­тор­жен­но го­во­ри­ла: «(33)За­ме­ча­тель­ный се­год­ня был кон­церт, толь­ко жаль, что Ва­си­льев на бис не сде­лал пры­жок в ор­кестр.

(34)С прыж­ком ин­те­рес­нее!»

(По Е. Б. Ауэр­бах*)

* Ели­за­ве­та Бо­ри­сов­на Ауэр­бах (1912–1995)  — со­вет­ская ак­три­са те­ат­ра и кино, эст­ра­ды, пи­са­тель­ни­ца. На­род­ная ар­тист­ка РСФСР.