(1)Тол­стой  — ве­ли­кий ху­дож­ник, это при­знан­ная чи­та­ю­щим миром и нигде и никем серьёзно не оспа­ри­ва­е­мая ис­ти­на. (2)Мир Тол­сто­го  — это мир, за­ли­тый сол­неч­ным све­том, в ко­то­ром все от­ра­же­ния со­от­вет­ству­ют яв­ле­ни­ям дей­стви­тель­но­сти. (З)Над его пей­за­жем све­тит солн­це, не­сут­ся об­лач­ные пятна, в нём есть люд­ская ра­дость и пе­чаль, есть грехи и доб­ро­де­те­ли... (4)И эти об­ра­зы, тре­пе­щу­щие жиз­нью, дви­же­ни­ем, ки­пя­щие че­ло­ве­че­ски­ми стра­стя­ми, стрем­ле­ни­я­ми ввысь и глу­бо­ки­ми па­де­ни­я­ми, со­зда­ны в пол­ном со­от­вет­ствии с твор­че­ством жизни... (5)И всё это от­ме­че­но пе­ча­тью духа, све­тит­ся внут­рен­ним све­том не­обык­но­вен­но­го во­об­ра­же­ния и ни­ко­гда не уста­ю­щей бод­рой мысли.

(1)Ве­сен­ний пол­день. (2)Ши­ро­ко раз­лив­ша­я­ся река про­нес­ла уже свои льди­ны, и толь­ко ино­гда по её по­верх­но­сти кое-где про­плы­ва­ют по­след­ние из них, вы­де­ля­ясь бе­лы­ми пят­ныш­ка­ми; вре­ме­на­ми по воде про­бе­га­ет лёгкая рябь, слов­но не­ви­ди­мое ды­ха­ние ветра ка­са­ет­ся реч­ной глади и остав­ля­ет за собой дро­жа­щие се­реб­ря­ные следы. (З)При­ро­да ве­ли­че­ствен­но рас­ки­ну­лась кру­гом, точно ве­ли­ко­леп­ный храм, при­го­тов­лен­ный к празд­ни­ку. (4)Лас­ка­ю­щие волны ветра при­но­сят с собой то яркую трель жа­во­рон­ка, то тихий ше­лест рас­пу­стив­шей­ся берёзки, то чуть слыш­ные всплес­ки реки. (б)Ла­сточ­ка сви­стит лёгким кры­лом, опи­сы­вая не­вда­ле­ке при­чуд­ли­вые круги, зве­нят мошки, и надо всем этим про­но­сит­ся порой про­тяж­ный и пе­чаль­ный окрик па­ха­ря на рав­ни­не, по­ну­ка­ю­ще­го волов над рас­па­хи­ва­е­мой по­лос­кой.

(1)В на­ча­ле 1870-х годов рус­ские ху­дож­ни­ки на­ко­нец-то об­ра­ти­ли вни­ма­ние на род­ную при­ро­ду. (2)До сих пор их при­вле­ка­ли эк­зо­ти­че­ские кра­со­ты ита­льян­ских и крым­ских ланд­шаф­тов. (3)Не­брос­кое оба­я­ние пей­за­жей сред­ней по­ло­сы могло быть вы­ра­же­но толь­ко через эмо­ци­о­наль­ное со­сто­я­ние твор­ца. (4)Если для пе­ре­да­чи ве­ли­чия моря и гор ху­дож­ни­ку порой до­ста­точ­но фик­са­ции мест­но­сти, то здесь в первую оче­редь не­об­хо­ди­мо было вы­ра­зить субъ­ек­тив­ное от­но­ше­ние, ибо толь­ко так можно было рас­крыть внеш­не скром­ную, но пол­ную груст­но­го оча­ро­ва­ния душу рус­ской при­ро­ды.

(По И. Ка­ше­ко­вой)

(1)Исаак Ильич Ле­ви­тан стал вы­ра­зи­те­лем осо­бой пре­ле­сти рус­ско­го пей­за­жа, от­крыв­ше­го­ся ему во время пу­те­ше­ствия по Сред­ней Рос­сии. (2)Во время одной из по­ез­док по Волге в Плёсе Ле­ви­тан уви­дел с па­лу­бы ста­рин­ную ма­лень­кую цер­ковь, руб­лен­ную из сос­но­вых кря­жей. (3)Она чер­не­ла на зелёном небе, и пер­вая звез­да го­ре­ла над ней, пе­ре­ли­ва­ясь и бли­стая. (4)В этой церк­ви, в ти­ши­не ве­че­ра, в пе­ву­чих го­ло­сах баб, про­да­вав­ших на при­ста­ни мо­ло­ко, Ле­ви­та­ну по­чу­дил­ся уди­ви­тель­ный покой. (5)Ху­дож­ник тут же решил остать­ся в Плёсе.

(1)В ма­лень­ком го­род­ке Плёсе, где оста­но­вил­ся Исаак Ильич Ле­ви­тан, было тихо и без­люд­но; ти­ши­ну на­ру­ша­ли толь­ко ко­ло­коль­ный звон и мы­ча­ние стада, а по ночам слы­ша­лись лишь ко­ло­туш­ки сто­ро­жей. (2)До по­езд­ки в Плёс Ле­ви­тан любил толь­ко рус­ский пей­заж, но народ, на­се­ляв­ший эту боль­шую стра­ну, был ему не­по­ня­тен. (З)После Плёса ху­дож­ник ощу­тил свою бли­зость не толь­ко к пей­за­жу Рос­сии, но и к её ра­зум­но­му, та­лант­ли­во­му, спо­соб­но­му мно­гое по­нять на­ро­ду. (4)В этот пе­ри­од твор­че­ства Ле­ви­тан на­пи­сал много кар­тин . (5)Об этих про­из­ве­де­ни­ях Антон Пав­ло­вич Чехов, рань­ше счи­тав­ший его ху­дож­ни­ком пе­чаль­но­го пей­за­жа, ска­зал ему: «На твоих кар­ти­нах уже есть улыб­ка».