Про­чи­тай­те текст и вы­пол­ни­те за­да­ния 1–2.

(1)...Изо­гну­лась берёза, тя­нет­ся квер­ху, ослеп­ляя своей бе­лиз­ной, а рядом бе­ле­ют ство­лы её со­се­док; вдали зо­ло­тит­ся на солн­це по­лос­ка зим­не­го леса, и надо всем этим миром рас­сти­ла­ет­ся огром­ное синее небо. (2)«В то не­обы­чай­ное утро,  — рас­ска­зы­вал ве­ли­кий И. Э. Гра­барь о со­зда­нии «Фев­раль­ской ла­зу­ри»,  — при­ро­да празд­но­ва­ла какой-то не­бы­ва­лый празд­ник  — празд­ник ла­зо­ре­во­го неба, жем­чуж­ных берёз, ко­рал­ло­вых веток и сап­фи­ро­вых теней на си­ре­не­вом снегу». (3)Ху­дож­ник стоял около див­но­го эк­зем­пля­ра берёзы, ред­кост­но­го по рит­ми­че­ско­му стро­е­нию вет­вей и, за­гля­дев­шись на неё, уро­нил палку, на­гнул­ся, чтобы её под­нять, а когда взгля­нул на вер­хуш­ку берёзы снизу, с по­верх­но­сти снега, то обо­млел от от­крыв­ше­го­ся перед ним зре­ли­ща фан­та­сти­че­ской кра­со­ты: какие-то пе­ре­зво­ны и пе­ре­кли­ка­ния всех цве­тов ра­ду­ги, объ­единённые го­лу­бой эма­лью неба... (4)Позже Гра­барь вспо­ми­нал, что, вер­нув­шись в 1901 году в Рос­сию, он был не­ска­зан­но по­трясён кра­со­тою рус­ско­го пей­за­жа: нигде он не видел таких чу­дес­ных берёзовых рощ, таких «вос­хи­ти­тель­ных вёсен, зо­ло­тых осе­ней, свер­ка­ю­щих инеев».

 

(По И. Дол­го­по­ло­ву)

Про­чи­тай­те текст и вы­пол­ни­те за­да­ния 1–2.

(1)...Изо­гну­лась берёза, тя­нет­ся квер­ху, ослеп­ляя своей бе­лиз­ной, а рядом бе­ле­ют ство­лы её со­се­док; вдали зо­ло­тит­ся на солн­це по­лос­ка зим­не­го леса, и надо всем этим миром рас­сти­ла­ет­ся огром­ное синее небо. (2)«В то не­обы­чай­ное утро,  — рас­ска­зы­вал ве­ли­кий И. Э. Гра­барь о со­зда­нии «Фев­раль­ской ла­зу­ри»,  — при­ро­да празд­но­ва­ла какой-то не­бы­ва­лый празд­ник  — празд­ник ла­зо­ре­во­го неба, жем­чуж­ных берёз, ко­рал­ло­вых веток и сап­фи­ро­вых теней на си­ре­не­вом снегу». (3)Ху­дож­ник стоял около див­но­го эк­зем­пля­ра берёзы, ред­кост­но­го по рит­ми­че­ско­му стро­е­нию вет­вей и, за­гля­дев­шись на неё, уро­нил палку, на­гнул­ся, чтобы её под­нять, а когда взгля­нул на вер­хуш­ку берёзы снизу, с по­верх­но­сти снега, то обо­млел от от­крыв­ше­го­ся перед ним зре­ли­ща фан­та­сти­че­ской кра­со­ты: какие-то пе­ре­зво­ны и пе­ре­кли­ка­ния всех цве­тов ра­ду­ги, объ­единённые го­лу­бой эма­лью неба... (4)Позже Гра­барь вспо­ми­нал, что, вер­нув­шись в 1901 году в Рос­сию, он был не­ска­зан­но по­трясён кра­со­тою рус­ско­го пей­за­жа: нигде он не видел таких чу­дес­ных берёзовых рощ, таких «вос­хи­ти­тель­ных вёсен, зо­ло­тых осе­ней, свер­ка­ю­щих инеев».

 

(По И. Дол­го­по­ло­ву)

Про­чи­тай­те текст и вы­пол­ни­те за­да­ния 8−10.

(1)Если бы из всех мел­ких рас­ска­зов мно­го­том­но­го со­бра­ния со­чи­не­ний А. Че­хо­ва вдруг каким-ни­будь чудом на мос­ков­скую улицу хлы­ну­ли все люди, изоб­ражённые там, все эти по­ли­цей­ские, аку­шер­ки, актёры, порт­ные, аре­стан­ты, по­ва­ра, бо­го­мол­ки, пе­да­го­ги, по­ме­щи­ки, ар­хи­ереи, цир­ка­чи, чи­нов­ни­ки всех ран­гов и ве­домств, кре­стья­не се­вер­ных и южных гу­бер­ний, ге­не­ра­лы, бан­щи­ки, ин­же­не­ры, ко­но­кра­ды, мо­на­стыр­ские служ­ки, купцы, пев­чие, сол­да­ты, свахи, фор­те­пьян­ные на­строй­щи­ки, по­жар­ные, су­деб­ные сле­до­ва­те­ли, дья­ко­ны, про­фес­со­ра, пас­ту­хи, ад­во­ка­ты, то про­изо­шла бы ужас­ная свал­ка, ибо столь гу­сто­го мно­го­люд­ства не могла бы вме­стить самая ши­ро­кая пло­щадь. (2)В его твор­че­стве  —

мно­го­ты­сяч­ная че­ло­ве­че­ская га­ле­рея: порт­ре­ты, лица, ха­рак­те­ры, судь­бы. (3)Чехов сумел ге­ни­аль­но оче­ло­ве­чить даже Каш­тан­ку, «по­месь таксы с двор­няж­кой», и уве­ко­ве­чить её. (4)Его пер­со­на­жи с нами с са­мо­го дет­ства, иные стали на­ри­ца­тель­ны­ми, а их фразы  — рас­хо­жи­ми: Вань­ка Жуков, на­пи­сав­ший горь­кое пись­мо «на де­рев­ню де­душ­ке»; унтер При­ши­бе­ев; «зло­умыш­лен­ник», от­вин­чи­вав­ший гайки с рель­сов для ры­бо­лов­ных гру­зил; «Анна на шее»…

(5)Не ве­рит­ся, что все эти толпы людей, ки­ша­щие в че­хов­ских кни­гах, со­зда­ны одним че­ло­ве­ком, что толь­ко два глаза, а не ты­ся­ча глаз с такой не­че­ло­ве­че­ской зор­ко­стью под­смот­ре­ли, за­пом­ни­ли и за­пе­чат­ле­ли навек всё это мно­же­ство же­стов, по­хо­док, улы­бок, фи­зио­но­мий, одежд, по­ступ­ков, ха­рак­те­ров и что не ты­ся­ча сер­дец, а всего лишь одно вме­сти­ло в себе боли и ра­до­сти этой гро­ма­ды людей.

(6)И как ве­се­ло Че­хо­ву было с лю­дь­ми, ко­то­рых он любил! (7)А по­лю­бить­ся ему было не­труд­но, так как, хотя он был бес­по­щад­но на­смеш­лив и каж­до­го, ка­за­лось бы, видел на­сквозь, он при пер­вом зна­ком­стве с че­ло­ве­ком почти все­гда от­но­сил­ся к нему с пол­ной до­вер­чи­во­стью, и так не­ис­то­щи­ма была его ду­шев­ная щед­рость, что мно­гих людей он был готов на­де­лять бо­гат­ства­ми своей соб­ствен­ной лич­но­сти. (8)И по­то­му в его пись­мах мы так часто чи­та­ем: «слав­ный малый», «душа-че­ло­век», «ве­ли­ко­леп­ный па­рень», «сим­па­тич­ный малый и пре­крас­ный та­лант», «милый че­ло­ве­чи­на, тёплый», «семья ве­ли­ко­леп­ная, тёплая, и я к ней силь­но при­вя­зал­ся», «чуд­ное, в выс­шей сте­пе­ни доб­рое и крот­кое со­зда­ние», «она так же хо­ро­ша, как и её бра­тья, ко­то­рые по­ло­жи­тель­но оча­ро­ва­ли меня», «че­ло­ве­чи­на хо­ро­ший и не без та­лан­та», «такая сим­па­тич­ная жен­щи­на, каких мало»…

(9)Не­обык­но­вен­но ско­рый на зна­ком­ства и друж­бу, Чехов в пер­вые же годы своей жизни в Москве пе­ре­зна­ко­мил­ся бук­валь­но со всею Моск­вой, со всеми сло­я­ми мос­ков­ско­го об­ще­ства, а за­од­но изу­чил и Баб­ки­но, и Чи­ки­но, и Вос­кре­сенск, и Зве­ни­го­род, и с ги­гант­ским ап­пе­ти­том гло­тал все впе­чат­ле­ния окру­жа­ю­щей жизни.

(10)И по­это­му в мо­ло­дых его пись­мах мы по­сто­ян­но чи­та­ем: «был сей­час на скач­ках…», «хожу в гости к мо­на­хам…», «уеду на стек­лян­ный завод…», «буду всё лето кру­жить­ся по Укра­и­не и на манер Ноздрёва ез­дить по яр­мар­кам…», «пел с двумя опер­ны­ми ба­са­ми…», «бываю в ка­ме­ре ми­ро­во­го судьи…», «видел, как в бит­ком на­би­той би­льярд­ной два жу­ли­ка от­лич­но иг­ра­ли в би­льярд…»…

(11)Без этой его фе­но­ме­наль­ной об­щи­тель­но­сти, без этой по­сто­ян­ной охоты об­щать­ся с любым че­ло­ве­ком, без этого жгу­че­го его ин­те­ре­са к био­гра­фи­ям, нра­вам, раз­го­во­рам, про­фес­си­ям сотен и тысяч людей он, ко­неч­но, ни­ко­гда не со­здал бы той гран­ди­оз­ной эн­цик­ло­пе­дии рус­ско­го быта вось­ми­де­ся­тых и де­вя­но­стых годов, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся рас­ска­за­ми Че­хо­ва.

 

(По К. Чу­ков­ско­му)

Про­чи­тай­те текст и вы­пол­ни­те за­да­ния 8−10.

(1)Если бы из всех мел­ких рас­ска­зов мно­го­том­но­го со­бра­ния со­чи­не­ний А. Че­хо­ва вдруг каким-ни­будь чудом на мос­ков­скую улицу хлы­ну­ли все люди, изоб­ражённые там, все эти по­ли­цей­ские, аку­шер­ки, актёры, порт­ные, аре­стан­ты, по­ва­ра, бо­го­мол­ки, пе­да­го­ги, по­ме­щи­ки, ар­хи­ереи, цир­ка­чи, чи­нов­ни­ки всех ран­гов и ве­домств, кре­стья­не се­вер­ных и южных гу­бер­ний, ге­не­ра­лы, бан­щи­ки, ин­же­не­ры, ко­но­кра­ды, мо­на­стыр­ские служ­ки, купцы, пев­чие, сол­да­ты, свахи, фор­те­пьян­ные на­строй­щи­ки, по­жар­ные, су­деб­ные сле­до­ва­те­ли, дья­ко­ны, про­фес­со­ра, пас­ту­хи, ад­во­ка­ты, то про­изо­шла бы ужас­ная свал­ка, ибо столь гу­сто­го мно­го­люд­ства не могла бы вме­стить самая ши­ро­кая пло­щадь. (2)В его твор­че­стве  —

мно­го­ты­сяч­ная че­ло­ве­че­ская га­ле­рея: порт­ре­ты, лица, ха­рак­те­ры, судь­бы. (3)Чехов сумел ге­ни­аль­но оче­ло­ве­чить даже Каш­тан­ку, «по­месь таксы с двор­няж­кой», и уве­ко­ве­чить её. (4)Его пер­со­на­жи с нами с са­мо­го дет­ства, иные стали на­ри­ца­тель­ны­ми, а их фразы  — рас­хо­жи­ми: Вань­ка Жуков, на­пи­сав­ший горь­кое пись­мо «на де­рев­ню де­душ­ке»; унтер При­ши­бе­ев; «зло­умыш­лен­ник», от­вин­чи­вав­ший гайки с рель­сов для ры­бо­лов­ных гру­зил; «Анна на шее»…

(5)Не ве­рит­ся, что все эти толпы людей, ки­ша­щие в че­хов­ских кни­гах, со­зда­ны одним че­ло­ве­ком, что толь­ко два глаза, а не ты­ся­ча глаз с такой не­че­ло­ве­че­ской зор­ко­стью под­смот­ре­ли, за­пом­ни­ли и за­пе­чат­ле­ли навек всё это мно­же­ство же­стов, по­хо­док, улы­бок, фи­зио­но­мий, одежд, по­ступ­ков, ха­рак­те­ров и что не ты­ся­ча сер­дец, а всего лишь одно вме­сти­ло в себе боли и ра­до­сти этой гро­ма­ды людей.

(6)И как ве­се­ло Че­хо­ву было с лю­дь­ми, ко­то­рых он любил! (7)А по­лю­бить­ся ему было не­труд­но, так как, хотя он был бес­по­щад­но на­смеш­лив и каж­до­го, ка­за­лось бы, видел на­сквозь, он при пер­вом зна­ком­стве с че­ло­ве­ком почти все­гда от­но­сил­ся к нему с пол­ной до­вер­чи­во­стью, и так не­ис­то­щи­ма была его ду­шев­ная щед­рость, что мно­гих людей он был готов на­де­лять бо­гат­ства­ми своей соб­ствен­ной лич­но­сти. (8)И по­то­му в его пись­мах мы так часто чи­та­ем: «слав­ный малый», «душа-че­ло­век», «ве­ли­ко­леп­ный па­рень», «сим­па­тич­ный малый и пре­крас­ный та­лант», «милый че­ло­ве­чи­на, тёплый», «семья ве­ли­ко­леп­ная, тёплая, и я к ней силь­но при­вя­зал­ся», «чуд­ное, в выс­шей сте­пе­ни доб­рое и крот­кое со­зда­ние», «она так же хо­ро­ша, как и её бра­тья, ко­то­рые по­ло­жи­тель­но оча­ро­ва­ли меня», «че­ло­ве­чи­на хо­ро­ший и не без та­лан­та», «такая сим­па­тич­ная жен­щи­на, каких мало»…

(9)Не­обык­но­вен­но ско­рый на зна­ком­ства и друж­бу, Чехов в пер­вые же годы своей жизни в Москве пе­ре­зна­ко­мил­ся бук­валь­но со всею Моск­вой, со всеми сло­я­ми мос­ков­ско­го об­ще­ства, а за­од­но изу­чил и Баб­ки­но, и Чи­ки­но, и Вос­кре­сенск, и Зве­ни­го­род, и с ги­гант­ским ап­пе­ти­том гло­тал все впе­чат­ле­ния окру­жа­ю­щей жизни.

(10)И по­это­му в мо­ло­дых его пись­мах мы по­сто­ян­но чи­та­ем: «был сей­час на скач­ках…», «хожу в гости к мо­на­хам…», «уеду на стек­лян­ный завод…», «буду всё лето кру­жить­ся по Укра­и­не и на манер Ноздрёва ез­дить по яр­мар­кам…», «пел с двумя опер­ны­ми ба­са­ми…», «бываю в ка­ме­ре ми­ро­во­го судьи…», «видел, как в бит­ком на­би­той би­льярд­ной два жу­ли­ка от­лич­но иг­ра­ли в би­льярд…»…

(11)Без этой его фе­но­ме­наль­ной об­щи­тель­но­сти, без этой по­сто­ян­ной охоты об­щать­ся с любым че­ло­ве­ком, без этого жгу­че­го его ин­те­ре­са к био­гра­фи­ям, нра­вам, раз­го­во­рам, про­фес­си­ям сотен и тысяч людей он, ко­неч­но, ни­ко­гда не со­здал бы той гран­ди­оз­ной эн­цик­ло­пе­дии рус­ско­го быта вось­ми­де­ся­тых и де­вя­но­стых годов, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся рас­ска­за­ми Че­хо­ва.

 

(По К. Чу­ков­ско­му)

Про­чи­тай­те текст и вы­пол­ни­те за­да­ния 8−10.

(1)Если бы из всех мел­ких рас­ска­зов мно­го­том­но­го со­бра­ния со­чи­не­ний А. Че­хо­ва вдруг каким-ни­будь чудом на мос­ков­скую улицу хлы­ну­ли все люди, изоб­ражённые там, все эти по­ли­цей­ские, аку­шер­ки, актёры, порт­ные, аре­стан­ты, по­ва­ра, бо­го­мол­ки, пе­да­го­ги, по­ме­щи­ки, ар­хи­ереи, цир­ка­чи, чи­нов­ни­ки всех ран­гов и ве­домств, кре­стья­не се­вер­ных и южных гу­бер­ний, ге­не­ра­лы, бан­щи­ки, ин­же­не­ры, ко­но­кра­ды, мо­на­стыр­ские служ­ки, купцы, пев­чие, сол­да­ты, свахи, фор­те­пьян­ные на­строй­щи­ки, по­жар­ные, су­деб­ные сле­до­ва­те­ли, дья­ко­ны, про­фес­со­ра, пас­ту­хи, ад­во­ка­ты, то про­изо­шла бы ужас­ная свал­ка, ибо столь гу­сто­го мно­го­люд­ства не могла бы вме­стить самая ши­ро­кая пло­щадь. (2)В его твор­че­стве  —

мно­го­ты­сяч­ная че­ло­ве­че­ская га­ле­рея: порт­ре­ты, лица, ха­рак­те­ры, судь­бы. (3)Чехов сумел ге­ни­аль­но оче­ло­ве­чить даже Каш­тан­ку, «по­месь таксы с двор­няж­кой», и уве­ко­ве­чить её. (4)Его пер­со­на­жи с нами с са­мо­го дет­ства, иные стали на­ри­ца­тель­ны­ми, а их фразы  — рас­хо­жи­ми: Вань­ка Жуков, на­пи­сав­ший горь­кое пись­мо «на де­рев­ню де­душ­ке»; унтер При­ши­бе­ев; «зло­умыш­лен­ник», от­вин­чи­вав­ший гайки с рель­сов для ры­бо­лов­ных гру­зил; «Анна на шее»…

(5)Не ве­рит­ся, что все эти толпы людей, ки­ша­щие в че­хов­ских кни­гах, со­зда­ны одним че­ло­ве­ком, что толь­ко два глаза, а не ты­ся­ча глаз с такой не­че­ло­ве­че­ской зор­ко­стью под­смот­ре­ли, за­пом­ни­ли и за­пе­чат­ле­ли навек всё это мно­же­ство же­стов, по­хо­док, улы­бок, фи­зио­но­мий, одежд, по­ступ­ков, ха­рак­те­ров и что не ты­ся­ча сер­дец, а всего лишь одно вме­сти­ло в себе боли и ра­до­сти этой гро­ма­ды людей.

(6)И как ве­се­ло Че­хо­ву было с лю­дь­ми, ко­то­рых он любил! (7)А по­лю­бить­ся ему было не­труд­но, так как, хотя он был бес­по­щад­но на­смеш­лив и каж­до­го, ка­за­лось бы, видел на­сквозь, он при пер­вом зна­ком­стве с че­ло­ве­ком почти все­гда от­но­сил­ся к нему с пол­ной до­вер­чи­во­стью, и так не­ис­то­щи­ма была его ду­шев­ная щед­рость, что мно­гих людей он был готов на­де­лять бо­гат­ства­ми своей соб­ствен­ной лич­но­сти. (8)И по­то­му в его пись­мах мы так часто чи­та­ем: «слав­ный малый», «душа-че­ло­век», «ве­ли­ко­леп­ный па­рень», «сим­па­тич­ный малый и пре­крас­ный та­лант», «милый че­ло­ве­чи­на, тёплый», «семья ве­ли­ко­леп­ная, тёплая, и я к ней силь­но при­вя­зал­ся», «чуд­ное, в выс­шей сте­пе­ни доб­рое и крот­кое со­зда­ние», «она так же хо­ро­ша, как и её бра­тья, ко­то­рые по­ло­жи­тель­но оча­ро­ва­ли меня», «че­ло­ве­чи­на хо­ро­ший и не без та­лан­та», «такая сим­па­тич­ная жен­щи­на, каких мало»…

(9)Не­обык­но­вен­но ско­рый на зна­ком­ства и друж­бу, Чехов в пер­вые же годы своей жизни в Москве пе­ре­зна­ко­мил­ся бук­валь­но со всею Моск­вой, со всеми сло­я­ми мос­ков­ско­го об­ще­ства, а за­од­но изу­чил и Баб­ки­но, и Чи­ки­но, и Вос­кре­сенск, и Зве­ни­го­род, и с ги­гант­ским ап­пе­ти­том гло­тал все впе­чат­ле­ния окру­жа­ю­щей жизни.

(10)И по­это­му в мо­ло­дых его пись­мах мы по­сто­ян­но чи­та­ем: «был сей­час на скач­ках…», «хожу в гости к мо­на­хам…», «уеду на стек­лян­ный завод…», «буду всё лето кру­жить­ся по Укра­и­не и на манер Ноздрёва ез­дить по яр­мар­кам…», «пел с двумя опер­ны­ми ба­са­ми…», «бываю в ка­ме­ре ми­ро­во­го судьи…», «видел, как в бит­ком на­би­той би­льярд­ной два жу­ли­ка от­лич­но иг­ра­ли в би­льярд…»…

(11)Без этой его фе­но­ме­наль­ной об­щи­тель­но­сти, без этой по­сто­ян­ной охоты об­щать­ся с любым че­ло­ве­ком, без этого жгу­че­го его ин­те­ре­са к био­гра­фи­ям, нра­вам, раз­го­во­рам, про­фес­си­ям сотен и тысяч людей он, ко­неч­но, ни­ко­гда не со­здал бы той гран­ди­оз­ной эн­цик­ло­пе­дии рус­ско­го быта вось­ми­де­ся­тых и де­вя­но­стых годов, ко­то­рая на­зы­ва­ет­ся рас­ска­за­ми Че­хо­ва.

 

(По К. Чу­ков­ско­му)