(1)В жен­ских порт­ре­тах, на­пи­сан­ных Фёдором Ро­ко­то­вым, одним из яр­чай­ших жи­во­пис­цев XVIII сто­ле­тия; все­гда при­сут­ство­ва­ла та­ин­ствен­ность, ко­то­рая про­яв­ля­лась во всём: в по­лу­улыб­ке, в удивлённом взгля­де или в слег­ка при­щу­рен­ных гла­зах. (2)Жен­ские об­ра­зы, тре­пет­ные и пле­ни­тель­ные, от­ра­жа­ют изу­ми­тель­ное ма­стер­ство ху­дож­ни­ка.

(3)С «Порт­ре­та Струй­ской» на зри­те­ля смот­рит изящ­ная жен­щи­на, облачённая в лёгкое серо-се­реб­ри­стое пла­тье. (4)Во­ло­сы жен­щи­ны вы­со­ко взби­ты, их кон­тур слов­но те­ря­ет­ся на дым­ча­том фоне, чу­дес­ный длин­ный локон нис­па­да­ет на грудь; на утончённом овале лица ярко вы­де­ля­ют­ся тёмные мин­да­ле­вид­ные глаза.

(5)Ху­дож­ник со­здал по­э­тич­ный и чуть за­га­доч­ный образ мо­ло­дой жен­щи­ны.

(1)В жен­ских порт­ре­тах, на­пи­сан­ных Фёдором Ро­ко­то­вым, одним из яр­чай­ших жи­во­пис­цев XVIII сто­ле­тия; все­гда при­сут­ство­ва­ла та­ин­ствен­ность, ко­то­рая про­яв­ля­лась во всём: в по­лу­улыб­ке, в удивлённом взгля­де или в слег­ка при­щу­рен­ных гла­зах. (2)Жен­ские об­ра­зы, тре­пет­ные и пле­ни­тель­ные, от­ра­жа­ют изу­ми­тель­ное ма­стер­ство ху­дож­ни­ка.

(3)С «Порт­ре­та Струй­ской» на зри­те­ля смот­рит изящ­ная жен­щи­на, облачённая в лёгкое серо-се­реб­ри­стое пла­тье. (4)Во­ло­сы жен­щи­ны вы­со­ко взби­ты, их кон­тур слов­но те­ря­ет­ся на дым­ча­том фоне, чу­дес­ный длин­ный локон нис­па­да­ет на грудь; на утончённом овале лица ярко вы­де­ля­ют­ся тёмные мин­да­ле­вид­ные глаза.

(5)Ху­дож­ник со­здал по­э­тич­ный и чуть за­га­доч­ный образ мо­ло­дой жен­щи­ны.

(3)Я и сам знаю, что из про­стор­но­го, во всю стену, окна от­кры­ва­ет­ся кар­ти­на при­гляд­ная. (4)В свою пору зе­ле­не­ют, жел­те­ют ли то­по­ля да берёзы под ок­на­ми, в скве­ре, даль­ше  — Волга, про­стор­ные воды её, си­не­ва ли, го­лу­биз­на, а то и свин­цо­вая стынь, за рекой све­тит пес­ча­ный берег, его косы да от­ме­ли, зай­мищ­ный лес  — до са­мо­го го­ри­зон­та, потом небо, про­стор его. (5)Всё это я вижу и, ко­неч­но, ценю. (6)Ста­рая мать моя го­во­рит: «Здесь толь­ко ху­дож­ни­ку жить, ри­со­вать...» (7)Она права. (8)Утром проснёшься, в день по­го­жий,  — в ком­на­те свет­ло, за окном раз­го­ра­ет­ся заря от неж­ной ало­сти до пла­мен­но­го по­лы­ха­нья. (9)Потом солн­це встаёт.

(10)Хо­ро­ший вид из окна. (11)Но всё равно толь­ко лишь вид, пей­заж, экран те­ле­ви­зо­ра, хоть и про­стор­ней. (12)В посёлке лет­нее утро на­чи­на­ет­ся по-иному. (13)В ком­на­те зе­ле­но­ва­тый су­мрак; не от за­на­ве­сок, а от лист­вы, той, что сна­ру­жи. (14)Проснул­ся  — и вон из дома. (15)Бо­сы­ми но­га­ми шлёпаешь по де­ре­вян­ным по­ло­ви­цам, а потом мягко сту­па­ешь по мок­рой от росы пол­зу­чей траве, чуя ще­ко­чу­щий её хо­ло­док и пар­ное тепло за ночь не остыв­шей земли.

(16)Выйдя из дома, ны­ря­ешь в зе­лень и цвет: па­ху­чие фи­ал­ки возле крыль­ца, по­лы­ха­ю­щий костёр цин­ний. (17)Смо­ро­ди­на, ви­но­град, за дво­ром  — ака­ция. (18)По тро­пин­ке к ого­ро­ду идёшь, за­де­вая го­ло­вой и пле­ча­ми влаж­ные листы и ветви ста­рой рас­ки­ди­стой вишни да сливы, вы­би­ра­ясь на не­ве­ли­кий про­стор, где кар­тош­ка да огур­цы. (19)Солн­це встаёт за де­ре­вья­ми; жёлтые лучи его там и здесь про­би­ва­ют­ся через зе­лень.

(20)Про­сто  — утро, ко­то­рое не толь­ко гла­за­ми ви­дишь, но чуешь слу­хом, чутьём, пле­ча­ми, бо­сы­ми но­га­ми, всей пло­тью и каж­дой кле­точ­кой пьёшь эту зе­лень, росу, пти­чий по­свист, солн­це, тепло, дух... (21)А всё вме­сте это на­зы­ва­ет­ся лет­нее утро, ко­то­ро­го не поймёшь, если бу­дешь гля­деть на него из окна, даже очень про­стор­но­го, во всю стену, та­ко­го, как в нашей квар­ти­ре на ше­стом этаже.

(22)Нынче  — осень, ок­тябрь. (23)Еду в гости, на хутор. (24)Под­няв­шись на гору, об­легчённо взды­хаю и все­гда оста­нав­ли­ваю ма­ши­ну. (25)За­глу­шишь мотор, вый­дешь.

(26)Об­жи­га­ю­щий льди­стый ветер, близ­кой зимы ды­ха­нье. (27)Воз­дух про­зра­чен, слов­но мо­ло­дой лёд. (28)Огром­ный не­ме­ре­ный рас­пах земли и неба. (29)Близ­ко и да­ле­ко, и вовсе да­ле­ко, но ясно и чётко ви­дят­ся степ­ные кур­га­ны, си­я­ю­щие белью ме­ло­вые осыпи, жёлтые пески, соч­ная зе­лень далёкого ози­мо­го поля, фи­о­ле­то­вая чер­но­та пашни, сты­лая про­синь реч­ной воды, тучи, плы­ву­щие от краёв се­вер­ных, а в про­га­лах, по­ми­ная о лете, го­лу­бе­ет лас­ко­вое небо. (30)Про­гля­нет солн­це  — и су­ро­вый осен­ний мир све­тит улыб­чи­во, пе­ре­ли­ва­ясь из края в край.

(31)Ти­ши­на и покой. (32)Ни люд­ско­го знака, ни ма­шин­но­го гула. (33)Лишь небо, земля, об­ла­ка, ветер. (34)Да я  — не­ча­ян­ный со­гля­да­тай.

(35)Осень, река  — и покой в мире, в душе. (36)Душа ведь не дрем­лет. (37)И хо­ро­шо здесь ду­ма­ет­ся. (38)Никто и ничто не прервёт, даже не за­де­нет дол­гие нити раз­ду­мий: о про­шлом, о бу­ду­щем, о жизни своей и чужой и, ко­неч­но, о том ве­ли­ком, что те­перь окру­жа­ет, порой рас­кры­вая свои веч­ные ис­ти­ны...

(По Б. П. Еки­мо­ву*)

* Борис Пет­ро­вич Еки­мов (род. в 1938 г.)  — рус­ский про­за­ик и пуб­ли­цист, за свою пи­са­тель­скую де­я­тель­ность со­здал более 200 про­из­ве­де­ний.

(3)Я и сам знаю, что из про­стор­но­го, во всю стену, окна от­кры­ва­ет­ся кар­ти­на при­гляд­ная. (4)В свою пору зе­ле­не­ют, жел­те­ют ли то­по­ля да берёзы под ок­на­ми, в скве­ре, даль­ше  — Волга, про­стор­ные воды её, си­не­ва ли, го­лу­биз­на, а то и свин­цо­вая стынь, за рекой све­тит пес­ча­ный берег, его косы да от­ме­ли, зай­мищ­ный лес  — до са­мо­го го­ри­зон­та, потом небо, про­стор его. (5)Всё это я вижу и, ко­неч­но, ценю. (6)Ста­рая мать моя го­во­рит: «Здесь толь­ко ху­дож­ни­ку жить, ри­со­вать...» (7)Она права. (8)Утром проснёшься, в день по­го­жий,  — в ком­на­те свет­ло, за окном раз­го­ра­ет­ся заря от неж­ной ало­сти до пла­мен­но­го по­лы­ха­нья. (9)Потом солн­це встаёт.

(10)Хо­ро­ший вид из окна. (11)Но всё равно толь­ко лишь вид, пей­заж, экран те­ле­ви­зо­ра, хоть и про­стор­ней. (12)В посёлке лет­нее утро на­чи­на­ет­ся по-иному. (13)В ком­на­те зе­ле­но­ва­тый су­мрак; не от за­на­ве­сок, а от лист­вы, той, что сна­ру­жи. (14)Проснул­ся  — и вон из дома. (15)Бо­сы­ми но­га­ми шлёпаешь по де­ре­вян­ным по­ло­ви­цам, а потом мягко сту­па­ешь по мок­рой от росы пол­зу­чей траве, чуя ще­ко­чу­щий её хо­ло­док и пар­ное тепло за ночь не остыв­шей земли.

(16)Выйдя из дома, ны­ря­ешь в зе­лень и цвет: па­ху­чие фи­ал­ки возле крыль­ца, по­лы­ха­ю­щий костёр цин­ний. (17)Смо­ро­ди­на, ви­но­град, за дво­ром  — ака­ция. (18)По тро­пин­ке к ого­ро­ду идёшь, за­де­вая го­ло­вой и пле­ча­ми влаж­ные листы и ветви ста­рой рас­ки­ди­стой вишни да сливы, вы­би­ра­ясь на не­ве­ли­кий про­стор, где кар­тош­ка да огур­цы. (19)Солн­це встаёт за де­ре­вья­ми; жёлтые лучи его там и здесь про­би­ва­ют­ся через зе­лень.

(20)Про­сто  — утро, ко­то­рое не толь­ко гла­за­ми ви­дишь, но чуешь слу­хом, чутьём, пле­ча­ми, бо­сы­ми но­га­ми, всей пло­тью и каж­дой кле­точ­кой пьёшь эту зе­лень, росу, пти­чий по­свист, солн­це, тепло, дух... (21)А всё вме­сте это на­зы­ва­ет­ся лет­нее утро, ко­то­ро­го не поймёшь, если бу­дешь гля­деть на него из окна, даже очень про­стор­но­го, во всю стену, та­ко­го, как в нашей квар­ти­ре на ше­стом этаже.

(22)Нынче  — осень, ок­тябрь. (23)Еду в гости, на хутор. (24)Под­няв­шись на гору, об­легчённо взды­хаю и все­гда оста­нав­ли­ваю ма­ши­ну. (25)За­глу­шишь мотор, вый­дешь.

(26)Об­жи­га­ю­щий льди­стый ветер, близ­кой зимы ды­ха­нье. (27)Воз­дух про­зра­чен, слов­но мо­ло­дой лёд. (28)Огром­ный не­ме­ре­ный рас­пах земли и неба. (29)Близ­ко и да­ле­ко, и вовсе да­ле­ко, но ясно и чётко ви­дят­ся степ­ные кур­га­ны, си­я­ю­щие белью ме­ло­вые осыпи, жёлтые пески, соч­ная зе­лень далёкого ози­мо­го поля, фи­о­ле­то­вая чер­но­та пашни, сты­лая про­синь реч­ной воды, тучи, плы­ву­щие от краёв се­вер­ных, а в про­га­лах, по­ми­ная о лете, го­лу­бе­ет лас­ко­вое небо. (30)Про­гля­нет солн­це  — и су­ро­вый осен­ний мир све­тит улыб­чи­во, пе­ре­ли­ва­ясь из края в край.

(31)Ти­ши­на и покой. (32)Ни люд­ско­го знака, ни ма­шин­но­го гула. (33)Лишь небо, земля, об­ла­ка, ветер. (34)Да я  — не­ча­ян­ный со­гля­да­тай.

(35)Осень, река  — и покой в мире, в душе. (36)Душа ведь не дрем­лет. (37)И хо­ро­шо здесь ду­ма­ет­ся. (38)Никто и ничто не прервёт, даже не за­де­нет дол­гие нити раз­ду­мий: о про­шлом, о бу­ду­щем, о жизни своей и чужой и, ко­неч­но, о том ве­ли­ком, что те­перь окру­жа­ет, порой рас­кры­вая свои веч­ные ис­ти­ны...

(По Б. П. Еки­мо­ву*)

* Борис Пет­ро­вич Еки­мов (род. в 1938 г.)  — рус­ский про­за­ик и пуб­ли­цист, за свою пи­са­тель­скую де­я­тель­ность со­здал более 200 про­из­ве­де­ний.

(3)Я и сам знаю, что из про­стор­но­го, во всю стену, окна от­кры­ва­ет­ся кар­ти­на при­гляд­ная. (4)В свою пору зе­ле­не­ют, жел­те­ют ли то­по­ля да берёзы под ок­на­ми, в скве­ре, даль­ше  — Волга, про­стор­ные воды её, си­не­ва ли, го­лу­биз­на, а то и свин­цо­вая стынь, за рекой све­тит пес­ча­ный берег, его косы да от­ме­ли, зай­мищ­ный лес  — до са­мо­го го­ри­зон­та, потом небо, про­стор его. (5)Всё это я вижу и, ко­неч­но, ценю. (6)Ста­рая мать моя го­во­рит: «Здесь толь­ко ху­дож­ни­ку жить, ри­со­вать...» (7)Она права. (8)Утром проснёшься, в день по­го­жий,  — в ком­на­те свет­ло, за окном раз­го­ра­ет­ся заря от неж­ной ало­сти до пла­мен­но­го по­лы­ха­нья. (9)Потом солн­це встаёт.

(10)Хо­ро­ший вид из окна. (11)Но всё равно толь­ко лишь вид, пей­заж, экран те­ле­ви­зо­ра, хоть и про­стор­ней. (12)В посёлке лет­нее утро на­чи­на­ет­ся по-иному. (13)В ком­на­те зе­ле­но­ва­тый су­мрак; не от за­на­ве­сок, а от лист­вы, той, что сна­ру­жи. (14)Проснул­ся  — и вон из дома. (15)Бо­сы­ми но­га­ми шлёпаешь по де­ре­вян­ным по­ло­ви­цам, а потом мягко сту­па­ешь по мок­рой от росы пол­зу­чей траве, чуя ще­ко­чу­щий её хо­ло­док и пар­ное тепло за ночь не остыв­шей земли.

(16)Выйдя из дома, ны­ря­ешь в зе­лень и цвет: па­ху­чие фи­ал­ки возле крыль­ца, по­лы­ха­ю­щий костёр цин­ний. (17)Смо­ро­ди­на, ви­но­град, за дво­ром  — ака­ция. (18)По тро­пин­ке к ого­ро­ду идёшь, за­де­вая го­ло­вой и пле­ча­ми влаж­ные листы и ветви ста­рой рас­ки­ди­стой вишни да сливы, вы­би­ра­ясь на не­ве­ли­кий про­стор, где кар­тош­ка да огур­цы. (19)Солн­це встаёт за де­ре­вья­ми; жёлтые лучи его там и здесь про­би­ва­ют­ся через зе­лень.

(20)Про­сто  — утро, ко­то­рое не толь­ко гла­за­ми ви­дишь, но чуешь слу­хом, чутьём, пле­ча­ми, бо­сы­ми но­га­ми, всей пло­тью и каж­дой кле­точ­кой пьёшь эту зе­лень, росу, пти­чий по­свист, солн­це, тепло, дух... (21)А всё вме­сте это на­зы­ва­ет­ся лет­нее утро, ко­то­ро­го не поймёшь, если бу­дешь гля­деть на него из окна, даже очень про­стор­но­го, во всю стену, та­ко­го, как в нашей квар­ти­ре на ше­стом этаже.

(22)Нынче  — осень, ок­тябрь. (23)Еду в гости, на хутор. (24)Под­няв­шись на гору, об­легчённо взды­хаю и все­гда оста­нав­ли­ваю ма­ши­ну. (25)За­глу­шишь мотор, вый­дешь.

(26)Об­жи­га­ю­щий льди­стый ветер, близ­кой зимы ды­ха­нье. (27)Воз­дух про­зра­чен, слов­но мо­ло­дой лёд. (28)Огром­ный не­ме­ре­ный рас­пах земли и неба. (29)Близ­ко и да­ле­ко, и вовсе да­ле­ко, но ясно и чётко ви­дят­ся степ­ные кур­га­ны, си­я­ю­щие белью ме­ло­вые осыпи, жёлтые пески, соч­ная зе­лень далёкого ози­мо­го поля, фи­о­ле­то­вая чер­но­та пашни, сты­лая про­синь реч­ной воды, тучи, плы­ву­щие от краёв се­вер­ных, а в про­га­лах, по­ми­ная о лете, го­лу­бе­ет лас­ко­вое небо. (30)Про­гля­нет солн­це  — и су­ро­вый осен­ний мир све­тит улыб­чи­во, пе­ре­ли­ва­ясь из края в край.

(31)Ти­ши­на и покой. (32)Ни люд­ско­го знака, ни ма­шин­но­го гула. (33)Лишь небо, земля, об­ла­ка, ветер. (34)Да я  — не­ча­ян­ный со­гля­да­тай.

(35)Осень, река  — и покой в мире, в душе. (36)Душа ведь не дрем­лет. (37)И хо­ро­шо здесь ду­ма­ет­ся. (38)Никто и ничто не прервёт, даже не за­де­нет дол­гие нити раз­ду­мий: о про­шлом, о бу­ду­щем, о жизни своей и чужой и, ко­неч­но, о том ве­ли­ком, что те­перь окру­жа­ет, порой рас­кры­вая свои веч­ные ис­ти­ны...

(По Б. П. Еки­мо­ву*)

* Борис Пет­ро­вич Еки­мов (род. в 1938 г.)  — рус­ский про­за­ик и пуб­ли­цист, за свою пи­са­тель­скую де­я­тель­ность со­здал более 200 про­из­ве­де­ний.