(1)Антон Пав­ло­вич Чехов был одним из самых ду­шев­ных людей, ко­то­рых я когда-либо знал; и я не скажу ни­че­го но­во­го, от­ме­тив, что в нём были видны боль­шой ум и боль­шая ду­хов­ная сила, но, кроме того, в его внеш­но­сти, в ма­не­ре дер­жать себя скво­зи­ло какое-то врождённое бла­го­род­ство, ис­крен­ность, точно он был стран­ным и чуж­дым при­шель­цем в доме ро­ди­те­лей, быть может, и милых (мать Че­хо­ва), но со­всем уже не­за­тей­ли­вых людей. (2)И мне ка­за­лось, что от Че­хо­ва не может укрыть­ся ни ма­лей­шая фальшь и ему не­воз­мож­но со­лгать. (3)Ещё один факт: А. П. Чехов ничто так не любил в че­ло­ве­ке, как та­лант, и людей, об­на­ру­жи­вав­ших хотя бы не­боль­шие блёстки та­лан­та, не стес­ня­ясь, вы­де­лял из среды за­уряд­ной толпы. (4)При всей де­ли­кат­но­сти и мяг­ко­сти пи­са­тель умел спо­кой­но, доб­ро­душ­но, но вме­сте с тем твёрдо ста­вить на своё место за­ры­вав­ших­ся лиц.

(По А. Ла­за­ре­ву-Гру­зин­ско­му)

(1)Антон Пав­ло­вич Чехов был одним из самых ду­шев­ных людей, ко­то­рых я когда-либо знал; и я не скажу ни­че­го но­во­го, от­ме­тив, что в нём были видны боль­шой ум и боль­шая ду­хов­ная сила, но, кроме того, в его внеш­но­сти, в ма­не­ре дер­жать себя скво­зи­ло какое-то врождённое бла­го­род­ство, ис­крен­ность, точно он был стран­ным и чуж­дым при­шель­цем в доме ро­ди­те­лей, быть может, и милых (мать Че­хо­ва), но со­всем уже не­за­тей­ли­вых людей. (2)И мне ка­за­лось, что от Че­хо­ва не может укрыть­ся ни ма­лей­шая фальшь и ему не­воз­мож­но со­лгать. (3)Ещё один факт: А. П. Чехов ничто так не любил в че­ло­ве­ке, как та­лант, и людей, об­на­ру­жи­вав­ших хотя бы не­боль­шие блёстки та­лан­та, не стес­ня­ясь, вы­де­лял из среды за­уряд­ной толпы. (4)При всей де­ли­кат­но­сти и мяг­ко­сти пи­са­тель умел спо­кой­но, доб­ро­душ­но, но вме­сте с тем твёрдо ста­вить на своё место за­ры­вав­ших­ся лиц.

(По А. Ла­за­ре­ву-Гру­зин­ско­му)

(1)Я за­ста­ла Моск­ву в самое луч­шее её время. (2)Белые дома с их дво­ра­ми и са­да­ми уто­па­ли в мо­ло­дой зе­ле­ни и цве­ту­щей си­ре­ни. (3)Какой уди­ви­тель­ный и не­по­нят­ный кон­траст пред­став­ля­ют две сто­ли­цы одной и той же им­пе­рии на рас­сто­я­нии не­сколь­ких часов же­лез­но­до­рож­ной езды друг от друга, в ко­то­рых всё до такой сте­пе­ни раз­лич­но, что, по­ки­дая Пе­тер­бург и при­ез­жая в Моск­ву, можно по­ду­мать, что пе­ре­но­сишь­ся на дру­гую пла­не­ту! (4)Улицы и зда­ния, небо и кли­мат, люди и нравы  — одним сло­вом, всё не­по­хо­же в этих двух сто­ли­цах, со­здан­ных твор­че­ским духом од­но­го на­ро­да. (5)Это не­раз­ре­ши­мая за­гад­ка... (6)В Москве под ясным небом и среди весёлой при­ро­ды ка­жет­ся, что ини­ци­а­ти­ва че­ло­ве­ка во всех об­ла­стях раз­ви­ва­лась на пол­ном про­сто­ре: улицы вьют­ся не­пра­виль­но и без вся­кой сим­мет­рии среди групп домов са­мо­го раз­но­об­раз­но­го стиля, скры­тых в тени боль­ших, ши­ро­ко рас­ки­нув­ших­ся садов; жи­во­пис­ные укло­ны почвы, не­ров­но­сти ко­то­рой ни­ко­гда не были сгла­же­ны ис­кус­ством че­ло­ве­ка, со­зда­ют в самой се­ре­ди­не го­ро­да не­ожи­дан­ные ку­соч­ки пей­за­жей, воз­глав­ля­е­мых церк­ва­ми самых фан­та­сти­че­ских форм, ко­то­рые одни в Рос­сии со­хра­ня­ют тра­ди­ции и вос­по­ми­на­ния про­шло­го. (7)На­сколь­ко здесь душа чув­ству­ет себя сво­бод­ней, чем в пыш­ной Се­вер­ной Паль­ми­ре, с её низ­ким свин­цо­вым небом, с ров­ной бо­ло­ти­стой поч­вой, ко­то­рая всюду выдаёт себя и ото­всю­ду вы­гля­ды­ва­ет, не­смот­ря на рос­кошь и ве­ли­ко­ле­пие её за­ме­ча­тель­ных по­стро­ек и ве­ли­че­ствен­ных зда­ний, её хо­ро­шо вы­мо­щен­ных, пра­виль­но рас­пла­ни­ро­ван­ных улиц, всего этого це­ло­го, ды­ша­ще­го по­ряд­ком и не­умо­ли­мой дис­ци­пли­ной...

(8)В этих двух столь раз­лич­ных те­ат­раль­ных по­ста­нов­ках столь же раз­лич­ны и люди, ожив­ля­ю­щие сцену: в Пе­тер­бур­ге все  — либо во­ен­ные, либо чи­нов­ни­ки, а цвет об­ще­ства  — при­двор­ные во­ен­ные и при­двор­ные чи­нов­ни­ки, все носят мун­дир, все стес­не­ны и все куда-то спе­шат, кому-то хотят услу­жить, кому-то под­чи­не­ны. (9)Москва, на­о­бо­рот, город ве­ли­чай­шей сво­бо­ды, без­ала­бер­но­сти; здесь не стес­ня­ют­ся, любя свои удоб­ства. (10)Это про­яв­ля­ет­ся во всём: в пест­ро­те толпы, в ко­стю­мах самых раз­но­об­раз­ных фа­со­нов и цве­тов, в уста­ре­лых дам­ских модах, в при­чуд­ли­вой и свое­об­раз­ной упряж­ке эки­па­жей, в улич­ном шуме и дви­же­нии. (11)Здесь ви­дишь, как на каж­дом шагу со­при­ка­са­ют­ся, стал­ки­ва­ют­ся и ужи­ва­ют­ся между собой Ев­ро­па и Азия, ци­ви­ли­за­ция и вар­вар­ство, про­шед­шее и на­сто­я­щее и об­ра­зу­ют не­раз­рыв­ное со­че­та­ние, глав­ной свя­зью ко­то­ро­го слу­жит бес­печ­ность и ве­ли­чай­шее доб­ро­ду­шие этого су­ет­ли­во­го и празд­но­го на­се­ле­ния. (12)Москва  — город пол­ней­ше­го до­су­га. (13)Здесь каж­дый живёт для себя, со­глас­но сво­е­му удоб­ству, здесь мысль не тя­нет­ся к един­ствен­но­му цен­тру  — ко двору, как в Пе­тер­бур­ге... (14)Эта сво­бо­да мысли и нрав­ствен­ная не­при­нуждённость, гос­под­ству­ю­щие в Москве, со­зда­ют в ней ат­мо­сфе­ру, го­раз­до более бла­го­при­ят­ную для рас­цве­та мысли и ума. (15)Здесь встре­ча­ешь целую пле­я­ду из­вест­ных людей: пи­са­те­лей Хо­мя­ко­ва, бра­тьев Ки­ри­ев­ских, Са­ма­ри­на, Сер­гея Ак­са­ко­ва и двух его сы­но­вей  — Кон­стан­ти­на и Ивана, По­го­ди­на; эт­но­гра­фа Сне­гирёва, ко­то­рый имел лю­без­ность со­про­вож­дать меня в ка­че­стве экс­кур­со­во­да при по­се­ще­нии со­бо­ров, Ору­жей­ной па­ла­ты, Пат­ри­ар­шей риз­ни­цы и двор­ца и рас­ска­зы­вать обо всём уви­ден­ном там...

(16)В Москве я оста­ви­ла за собой весну и при­вез­ла от­ту­да им­пе­ра­три­це целый ящик лан­ды­шей и си­ре­ни. (17)В Цар­ском я за­ста­ла почти зиму, ле­дя­ной воз­дух, дожди и снег...

(По А. Тют­че­вой)

(1)Я за­ста­ла Моск­ву в самое луч­шее её время. (2)Белые дома с их дво­ра­ми и са­да­ми уто­па­ли в мо­ло­дой зе­ле­ни и цве­ту­щей си­ре­ни. (3)Какой уди­ви­тель­ный и не­по­нят­ный кон­траст пред­став­ля­ют две сто­ли­цы одной и той же им­пе­рии на рас­сто­я­нии не­сколь­ких часов же­лез­но­до­рож­ной езды друг от друга, в ко­то­рых всё до такой сте­пе­ни раз­лич­но, что, по­ки­дая Пе­тер­бург и при­ез­жая в Моск­ву, можно по­ду­мать, что пе­ре­но­сишь­ся на дру­гую пла­не­ту! (4)Улицы и зда­ния, небо и кли­мат, люди и нравы  — одним сло­вом, всё не­по­хо­же в этих двух сто­ли­цах, со­здан­ных твор­че­ским духом од­но­го на­ро­да. (5)Это не­раз­ре­ши­мая за­гад­ка... (6)В Москве под ясным небом и среди весёлой при­ро­ды ка­жет­ся, что ини­ци­а­ти­ва че­ло­ве­ка во всех об­ла­стях раз­ви­ва­лась на пол­ном про­сто­ре: улицы вьют­ся не­пра­виль­но и без вся­кой сим­мет­рии среди групп домов са­мо­го раз­но­об­раз­но­го стиля, скры­тых в тени боль­ших, ши­ро­ко рас­ки­нув­ших­ся садов; жи­во­пис­ные укло­ны почвы, не­ров­но­сти ко­то­рой ни­ко­гда не были сгла­же­ны ис­кус­ством че­ло­ве­ка, со­зда­ют в самой се­ре­ди­не го­ро­да не­ожи­дан­ные ку­соч­ки пей­за­жей, воз­глав­ля­е­мых церк­ва­ми самых фан­та­сти­че­ских форм, ко­то­рые одни в Рос­сии со­хра­ня­ют тра­ди­ции и вос­по­ми­на­ния про­шло­го. (7)На­сколь­ко здесь душа чув­ству­ет себя сво­бод­ней, чем в пыш­ной Се­вер­ной Паль­ми­ре, с её низ­ким свин­цо­вым небом, с ров­ной бо­ло­ти­стой поч­вой, ко­то­рая всюду выдаёт себя и ото­всю­ду вы­гля­ды­ва­ет, не­смот­ря на рос­кошь и ве­ли­ко­ле­пие её за­ме­ча­тель­ных по­стро­ек и ве­ли­че­ствен­ных зда­ний, её хо­ро­шо вы­мо­щен­ных, пра­виль­но рас­пла­ни­ро­ван­ных улиц, всего этого це­ло­го, ды­ша­ще­го по­ряд­ком и не­умо­ли­мой дис­ци­пли­ной...

(8)В этих двух столь раз­лич­ных те­ат­раль­ных по­ста­нов­ках столь же раз­лич­ны и люди, ожив­ля­ю­щие сцену: в Пе­тер­бур­ге все  — либо во­ен­ные, либо чи­нов­ни­ки, а цвет об­ще­ства  — при­двор­ные во­ен­ные и при­двор­ные чи­нов­ни­ки, все носят мун­дир, все стес­не­ны и все куда-то спе­шат, кому-то хотят услу­жить, кому-то под­чи­не­ны. (9)Москва, на­о­бо­рот, город ве­ли­чай­шей сво­бо­ды, без­ала­бер­но­сти; здесь не стес­ня­ют­ся, любя свои удоб­ства. (10)Это про­яв­ля­ет­ся во всём: в пест­ро­те толпы, в ко­стю­мах самых раз­но­об­раз­ных фа­со­нов и цве­тов, в уста­ре­лых дам­ских модах, в при­чуд­ли­вой и свое­об­раз­ной упряж­ке эки­па­жей, в улич­ном шуме и дви­же­нии. (11)Здесь ви­дишь, как на каж­дом шагу со­при­ка­са­ют­ся, стал­ки­ва­ют­ся и ужи­ва­ют­ся между собой Ев­ро­па и Азия, ци­ви­ли­за­ция и вар­вар­ство, про­шед­шее и на­сто­я­щее и об­ра­зу­ют не­раз­рыв­ное со­че­та­ние, глав­ной свя­зью ко­то­ро­го слу­жит бес­печ­ность и ве­ли­чай­шее доб­ро­ду­шие этого су­ет­ли­во­го и празд­но­го на­се­ле­ния. (12)Москва  — город пол­ней­ше­го до­су­га. (13)Здесь каж­дый живёт для себя, со­глас­но сво­е­му удоб­ству, здесь мысль не тя­нет­ся к един­ствен­но­му цен­тру  — ко двору, как в Пе­тер­бур­ге... (14)Эта сво­бо­да мысли и нрав­ствен­ная не­при­нуждённость, гос­под­ству­ю­щие в Москве, со­зда­ют в ней ат­мо­сфе­ру, го­раз­до более бла­го­при­ят­ную для рас­цве­та мысли и ума. (15)Здесь встре­ча­ешь целую пле­я­ду из­вест­ных людей: пи­са­те­лей Хо­мя­ко­ва, бра­тьев Ки­ри­ев­ских, Са­ма­ри­на, Сер­гея Ак­са­ко­ва и двух его сы­но­вей  — Кон­стан­ти­на и Ивана, По­го­ди­на; эт­но­гра­фа Сне­гирёва, ко­то­рый имел лю­без­ность со­про­вож­дать меня в ка­че­стве экс­кур­со­во­да при по­се­ще­нии со­бо­ров, Ору­жей­ной па­ла­ты, Пат­ри­ар­шей риз­ни­цы и двор­ца и рас­ска­зы­вать обо всём уви­ден­ном там...

(16)В Москве я оста­ви­ла за собой весну и при­вез­ла от­ту­да им­пе­ра­три­це целый ящик лан­ды­шей и си­ре­ни. (17)В Цар­ском я за­ста­ла почти зиму, ле­дя­ной воз­дух, дожди и снег...

(По А. Тют­че­вой)

(1)Я за­ста­ла Моск­ву в самое луч­шее её время. (2)Белые дома с их дво­ра­ми и са­да­ми уто­па­ли в мо­ло­дой зе­ле­ни и цве­ту­щей си­ре­ни. (3)Какой уди­ви­тель­ный и не­по­нят­ный кон­траст пред­став­ля­ют две сто­ли­цы одной и той же им­пе­рии на рас­сто­я­нии не­сколь­ких часов же­лез­но­до­рож­ной езды друг от друга, в ко­то­рых всё до такой сте­пе­ни раз­лич­но, что, по­ки­дая Пе­тер­бург и при­ез­жая в Моск­ву, можно по­ду­мать, что пе­ре­но­сишь­ся на дру­гую пла­не­ту! (4)Улицы и зда­ния, небо и кли­мат, люди и нравы  — одним сло­вом, всё не­по­хо­же в этих двух сто­ли­цах, со­здан­ных твор­че­ским духом од­но­го на­ро­да. (5)Это не­раз­ре­ши­мая за­гад­ка... (6)В Москве под ясным небом и среди весёлой при­ро­ды ка­жет­ся, что ини­ци­а­ти­ва че­ло­ве­ка во всех об­ла­стях раз­ви­ва­лась на пол­ном про­сто­ре: улицы вьют­ся не­пра­виль­но и без вся­кой сим­мет­рии среди групп домов са­мо­го раз­но­об­раз­но­го стиля, скры­тых в тени боль­ших, ши­ро­ко рас­ки­нув­ших­ся садов; жи­во­пис­ные укло­ны почвы, не­ров­но­сти ко­то­рой ни­ко­гда не были сгла­же­ны ис­кус­ством че­ло­ве­ка, со­зда­ют в самой се­ре­ди­не го­ро­да не­ожи­дан­ные ку­соч­ки пей­за­жей, воз­глав­ля­е­мых церк­ва­ми самых фан­та­сти­че­ских форм, ко­то­рые одни в Рос­сии со­хра­ня­ют тра­ди­ции и вос­по­ми­на­ния про­шло­го. (7)На­сколь­ко здесь душа чув­ству­ет себя сво­бод­ней, чем в пыш­ной Се­вер­ной Паль­ми­ре, с её низ­ким свин­цо­вым небом, с ров­ной бо­ло­ти­стой поч­вой, ко­то­рая всюду выдаёт себя и ото­всю­ду вы­гля­ды­ва­ет, не­смот­ря на рос­кошь и ве­ли­ко­ле­пие её за­ме­ча­тель­ных по­стро­ек и ве­ли­че­ствен­ных зда­ний, её хо­ро­шо вы­мо­щен­ных, пра­виль­но рас­пла­ни­ро­ван­ных улиц, всего этого це­ло­го, ды­ша­ще­го по­ряд­ком и не­умо­ли­мой дис­ци­пли­ной...

(8)В этих двух столь раз­лич­ных те­ат­раль­ных по­ста­нов­ках столь же раз­лич­ны и люди, ожив­ля­ю­щие сцену: в Пе­тер­бур­ге все  — либо во­ен­ные, либо чи­нов­ни­ки, а цвет об­ще­ства  — при­двор­ные во­ен­ные и при­двор­ные чи­нов­ни­ки, все носят мун­дир, все стес­не­ны и все куда-то спе­шат, кому-то хотят услу­жить, кому-то под­чи­не­ны. (9)Москва, на­о­бо­рот, город ве­ли­чай­шей сво­бо­ды, без­ала­бер­но­сти; здесь не стес­ня­ют­ся, любя свои удоб­ства. (10)Это про­яв­ля­ет­ся во всём: в пест­ро­те толпы, в ко­стю­мах самых раз­но­об­раз­ных фа­со­нов и цве­тов, в уста­ре­лых дам­ских модах, в при­чуд­ли­вой и свое­об­раз­ной упряж­ке эки­па­жей, в улич­ном шуме и дви­же­нии. (11)Здесь ви­дишь, как на каж­дом шагу со­при­ка­са­ют­ся, стал­ки­ва­ют­ся и ужи­ва­ют­ся между собой Ев­ро­па и Азия, ци­ви­ли­за­ция и вар­вар­ство, про­шед­шее и на­сто­я­щее и об­ра­зу­ют не­раз­рыв­ное со­че­та­ние, глав­ной свя­зью ко­то­ро­го слу­жит бес­печ­ность и ве­ли­чай­шее доб­ро­ду­шие этого су­ет­ли­во­го и празд­но­го на­се­ле­ния. (12)Москва  — город пол­ней­ше­го до­су­га. (13)Здесь каж­дый живёт для себя, со­глас­но сво­е­му удоб­ству, здесь мысль не тя­нет­ся к един­ствен­но­му цен­тру  — ко двору, как в Пе­тер­бур­ге... (14)Эта сво­бо­да мысли и нрав­ствен­ная не­при­нуждённость, гос­под­ству­ю­щие в Москве, со­зда­ют в ней ат­мо­сфе­ру, го­раз­до более бла­го­при­ят­ную для рас­цве­та мысли и ума. (15)Здесь встре­ча­ешь целую пле­я­ду из­вест­ных людей: пи­са­те­лей Хо­мя­ко­ва, бра­тьев Ки­ри­ев­ских, Са­ма­ри­на, Сер­гея Ак­са­ко­ва и двух его сы­но­вей  — Кон­стан­ти­на и Ивана, По­го­ди­на; эт­но­гра­фа Сне­гирёва, ко­то­рый имел лю­без­ность со­про­вож­дать меня в ка­че­стве экс­кур­со­во­да при по­се­ще­нии со­бо­ров, Ору­жей­ной па­ла­ты, Пат­ри­ар­шей риз­ни­цы и двор­ца и рас­ска­зы­вать обо всём уви­ден­ном там...

(16)В Москве я оста­ви­ла за собой весну и при­вез­ла от­ту­да им­пе­ра­три­це целый ящик лан­ды­шей и си­ре­ни. (17)В Цар­ском я за­ста­ла почти зиму, ле­дя­ной воз­дух, дожди и снег...

(По А. Тют­че­вой)